В добровольном изгнании

Памяти жен декабристов,
последовавших за мужьями, сосланными в Сибирь.

Жены декабристов, последовавшие за мужьями в Сибирь, оказались в добровольном изгнании. Они разделили участь ссыльных мужей: были лишены прежнего звания, прав на крепостных людей, с ними приехавших. Оставшись без горничных и слуг, им пришлось все делать самим. При этом они проявили большое мужество и терпение. Приезд жен, их стойкость, поддержка и помощь значительно облегчили жизнь осужденных.

В ряде городов Сибири воздвигнуты памятники декабристам и их женам.
В нашем городе в сквере около Рощи Журавского установлена скульптура в ротонде – обобщенный образ жен декабристов, последовавших за ними в Сибирь. Из них в Тобольске на поселении вместе с мужьями жили Наталья Дмитриевна Фонвизина и Полина Егоровна Анненкова.

Наталья Дмитриевна Фонвизина (урожденная Апухтина) родилась 1 апреля 1803 (1805) года. Она отличалась глубокой религиозностью, пренебрежением к светским условностям и восторженной любовью к природе. Ее жизнь была наполнена многими романтическими увлечениями и неожиданностями.

Выйдя замуж за генерал-майора Михаила Александровича Фонвизина по воле родителей, который был значительно старше ее, относилась к нему с большим уважением и благодарностью, но вскоре полюбила его. Она стала верной и преданной спутницей всей его жизни.

Арест Н.А. Фонвизина и следствие стали тяжелейшим ударом для Натальи Дмитриевны. Она – мать маленького ребенка, ждет второго. Но вместе с Анастасией Якушкиной они на плоту проплывают возле Петропавловской крепости, где в казематах томились их мужья. Они смогли, хотя и издали, взглянуть на своих мужей. А через часовых, которых им удалось подкупить, передали им письма.

Когда Фонвизин вместе с другими декабристами, осужденными на каторжные работы, этапом был направлен в Сибирь, на первой почтовой станции их встретила Наталья Фонвизина. Она передала мужу теплую одежду и тысячу рублей, которые он немедленно использовал, чтобы позаботиться о своих друзьях и приобрести вещи для далекого и тяжелого пути.

annenkova-praskovya-egorovnНаталья Дмитриевна вскоре после рождения второго ребенка отправилась к мужу в Сибирь. Она шла на большую жертву, оставляя своих малолетних сыновей на попечении родственников, чувствуя, что может больше никогда их не увидеть, но она решила, что должна быть рядом с мужем в трудное для него время. Так оно и случилось - оба их сына умерли до амнистии родителей.

С разрешения начальства, преодолев немало трудностей в пути, Наталья Дмитриевна прибыла к мужу в Читинский острог
в 1828 году. Здесь она встретилась и подружилась со многими декабристами и их женами, приехавшими в Сибирь. Мария Волконская описала ее внешность в своих записках: «У Натальи Дмитриевны Фонвизиной было совершенно русское лицо, белое, свежее, с выпуклыми голубыми глазами».

После каторги в 1839 году М.А. Фонвизин был сослан в Енисейск, оттуда – в Красноярск, а затем в Тобольск, куда он прибыл
6 августа 1838 года. В Тобольске Фонвизины приобрели дом с мезонином на улице Петропавловской (ныне улица Октябрьская). Их дом стал очень быстро популярным, к ним влекло собратьев по политическим взглядам и передовую интеллигенцию города. Библиотека Фонвизиных была открыта для всех желающих. Михаил Александрович много читал, занимался физическими опытами, писал философские и политические статьи. Наталья Дмитриевна создала в городе нравственно-религиозный кружок, куда наряду с мужчинами входили и женщины.

В семье Фонвизиных воспитывалась Маша – дочь тобольского прокурора Д.И. Францева. В их доме рос и развивался талант будущего демократа, художника-карикатуриста Михаила Степановича Знаменского. Супруги Фонвизины приняли живое участие в его судьбе. Благодаря их хлопотам Михаил Знаменский был принят на казенный счет в Петербургскую духовную семинарию, где был класс рисования. Они оказали большую помощь семье Менделеевых, когда они поехали в Москву, чтобы дать возможность продолжить образование Дмитрию Ивановичу.

В феврале 1853 года М.А. Фонвизин получил разрешение покинуть Сибирь. На пути на родину они остановили свою карету у каменного столба на Урале на границе Азии и Европы. Наталья Дмитриевна встала лицом к Сибири и низко поклонилась. Позднее она записала в дневнике: «Как когда-то, направляясь в Сибирь, поклонилась России, на том же месте теперь поклонилась Сибири в знак благодарности за хлеб-соль и гостеприимство людей. Поклонилась и родной земле, которая как-то неохотно, будто мачеха, а не родная мать, неприветливо встретила меня… Сердце мое невольно сжалось от какого-то мрачного предчувствия, снова охватили меня прежние тревога и страх». Предчувствие ее не обмануло – родственники встретили их холодно и равнодушно.

Полина Егоровна Анненкова (урожденная Гебль Поль) родилась 9 июня 1800 года в семье полковника наполеоновской армии. Он погиб в Испании, оставив дочь сиротой. Поль рано пришлось самой заботиться о себе, она поступила продавщицей в один из парижских магазинов. В 1824 году она переехала в Москву, где стала служить в модном магазине Дюманси. Вскоре она познакомилась с поручиком Кавалергардского полка Иваном Александровичем Анненковым, которого страстно полюбила.

После ареста и заключения Анненкова в Петропавловскую крепость она продала все, что у нее было, надеясь освободить его, практически собираясь помочь совершить побег из крепости. Эта попытка не увенчалась успехом. Когда его осудили и сослали в Сибирь, Поль решила ехать к нему. Ей удалось лично подать прошение императору Николаю I о разрешении на поездку в Сибирь. На вопрос императора: «Кто вы Анненкову?» - она ответила: «Мать его ребенка». Она получила разрешение на поездку в Читу и Указ императора на венчание Гебль и Анненкова.

Преодолев все трудности долгого пути с маленькой дочкой на руках, Поль прибыла в Читу. По повелению Его Величества 4 апреля 1828 г. в церкви Читинского острога состоялось венчание Гебль и Анненкова. Жениха привели на венчание в кандалах, и только на паперти кандалы были с него сняты, а после венчания вновь одеты. Дочери, рожденной до венчания, была дарована фамилия отца. Поль стала называться русским именем Прасковья, или Полина, Егоровна.

В своих записках Мария Волконская писала: «Анненкова (Гебль Поль) – это была молодая француженка, красивая, она кипела жизнью и весельем и умела удивительно выискивать смешные стороны других. Под шутками и весельем, под этой кажущейся беспечностью скрывалось глубокое чувство любви к Анненкову, заставившее ее отказаться от своей родины и от независимой жизни».

Очень скоро она стала душой не только своего семейства, но и всего содружества декабристов. «Она была красавицей, умная и во всех отношениях образцовая женщина, парижанка», - писал о ней декабрист В.С. Толстой.

После каторги Анненков был переведен на поселение. После трех переездов он прибыл в Тобольск 9 июня 1841 года. Сразу же по приезду Анненков купил большой деревянный дом на углу улиц Мокрой (ныне ул. Володарского) и Абрамовской (ныне ул. Декабристов). В доме поселилась большая семья: муж и жена Анненковы, шестеро их детей, няня и гувернер. Невзгоды и лишения ссылки не изменили веселого характера Полины Егоровны. Она была надежной опорой мужу и всему семейству.

Дом Анненковых так же, как и дом Фонвизиных, пользовался большой популярностью среди товарищей по изгнанию и тобольской передовой интеллигенции.

После амнистии Анненков был восстановлен в правах и получил возможность вернуться на родину. В 1857 году Анненковы всей семьей уехали из Сибири в Нижний Новгород.

Н.Д. Фонвизина и П.Е. Анненкова - одни из немногих женщин, добровольно прибывших в Сибирь за сосланными мужьями, вернулись обратно на родину. Память о них – этих обаятельных, мужественных и образованных женщинах, вокруг которых всегда было многолюдно, так как они успешно занимались благотворительной деятельностью – надолго сохранилась в сердцах сибиряков.

После встречи Фонвизиной и Анненковой с петрашевцами – «государственными преступниками» - Ф.М. Достоевский о них написал: «Мы увидели этих великих страдалиц, добровольно последовавших за своими мужьями в Сибирь. Ни в чем не виновные, они долгие двадцать пять лет перенесли все, что перенесли их мужья».

Мы так же, как Достоевский, восхищаемся, низко склоняем голову перед мужеством этих женщин, свершивших жертвенный подвиг.

Галина Бонифатьева